Молодая врач поменяла место распределения после университета, запросила характеристику с прежней работы и вскоре оказалась задержана по доносу. «Медиазона» поговорила с ней о долге, омоновцах с автоматами и эвакуации из Беларуси.
Имя героини изменено. Ее данные есть в распоряжении редакции.
После медуниверситета. Неудачный распред
В 2020 году Катя закончила медицинский университет, впереди была интернатура и распределение. Роддом, в который попала врач, оказался «самым ужасным местом работы, которое можно себе представить», говорит она.
«Я не знаю ни одного человека, который хотя бы что-то хорошее сказал про этот роддом. Включая пациентов».
По ее словам, люди в руководстве больницы оказались «максимально идеологические». Перед президентскими выборами 2020 года они «настоятельно заставляли» пойти на досрочное голосование, врачей принуждали занять позицию «за Лукашенко».
С главврачом, как говорит Катя, отношения не складывались ни у нее, ни у других сотрудников: «На любой пятиминутке этот человек мог взять и порвать, например, историю болезни, кинуть в лицо людям. Там был такой максимальный моббинг и буллинг всех сотрудников, даже тех, которые там работали по 10−15 лет».
Она рассказывает, что сотрудники больницы во время родов могли кричать на пациенток, и отмечает, что такое происходит «во многих роддомах».
Ситуация на работе довела Катю до тяжелых панических атак и аритмии — врач взяла больничный на два месяца, а после попросила перераспределения. Вместе с ней ушли пять человек, утверждает она.
«Кто-то выходил специально замуж, чтобы поменять место, кто-то ребенка в садик устраивал в другом городе. Там есть такая лазеечка, чтобы переехать», — объясняет Катя.
Новое распределение. Донос с бывшей работы
Когда врач перевелась в одну из областных больниц, ей понадобилась характеристика из роддома. Для этого она направила официальный запрос бывшим работодателям, но ответа не получила.
Вскоре Катю задержали на рабочем месте. Два сотрудника ГУБОП вывели ее на улицу, где ждали омоновцы с автоматами, рассказывает врач.
«Погрузили в машинку, прижали, с автоматами держали, привезли в участок. Все вещи забрали, досмотрели».
По словам Кати, тогда один из силовиков, объясняя причину задержания, сказал, что на врача пришел анонимный донос. После признался, что его прислали с бывшего места работы.
«Я заложила бомбу в облздраве. При этом оскорбляла президента, участвовала в митингах и в экстремистской деятельности», — рассказывает Катя о содержимом доноса, который «показал подполковник ГУБОПиК».
В участке сотрудники милиции восстановили ее старые переписки в телеграме с друзьями, проверили архивы сторис и постов в инстаграме, просмотрели фото на телефоне. С девушкой успели записать «покаянное» видео, однако сама она его не видела: «Но снимали, заставили признаться во всем, в чем они меня обвиняли».
После этого у силовиков возникла заминка. Подслушав разговор сотрудников, Катя поняла, что приехали задерживать ее из другой области, но оформлять в ИВС должны были «местные».
«Так получилось, что они меня отпустили на несколько часов. За это время мои друзья связались с BYSOL, вызвали эвакуацию».
С собой Катя успела взять только паспорт. Когда она шла за ним домой, позвонил следователь.
«Они приехали на работу с группой задержания, а я дома была уже. Повезло, что разминулась с ними. Я просто выкинула сим-карту и побежала прятаться во дворы», — рассказывает Катя.
Вскоре ее забрала «эвакуация», а через несколько часов она покинула Беларусь. После отъезда Кати силовики приходили на ее бывшую работу и «прессовали заведующую».
За границей. «Счет» от университета
Катя покинула страну за восемь месяцев до конца отработки. Университет выставил ей «счет» за неотработанное время: 17 500 рублей. Выплачивать деньги врач не хочет, чтобы не пополнять госбюджет, и потому что таких денег у нее нет.
«Я любила свою работу и хотела бы работать дальше. Они сами сделали все, чтобы я уехала. Плюс эти деньги потеряются внутри бюджета, а в худшем случае пойдут на какие-нибудь очень плохие дела, например, в виде кормушки этих ребят-космонавтов».
У Кати есть вопросы и к расчету долга. Она утверждает, что стоимость ее обучения увеличилась на 15 000 рублей (с 38 до 53 тысяч). Она предполагает, что в нее включили плату за тренировочный центр, открывшийся спустя год после ее выпуска.
Сейчас Катя живет в Польше и не видит для себя рисков не выплачивать деньги.
«Я живу в другой стране. В моей ситуации, кажется, невыплаченная отработка — очень маленькая часть того, что мне приписывали. У меня нет ничего абсолютно, никакого имущества — я только вышла на работу, а наши медики работают не за зарплату, а за идею».